UNIMARC/MARC: Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?

Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?

Моя задача показать определенную тенденцию в современном мультидисциплинарном искусстве, которая связана с феминистскими идеями и одновременно с современными технологическими реальностями. Это пересечение феминизма и технологий было основным концептом раннего киберфеминизма 1990‑х гг. и продолжает р...

Celý popis

Uloženo v:

Podrobná bibliografie
Vydáno v:	URI:https://journals.openedition.org/ilcea,
Hlavní autor:	Митрофанова, Алла
Médium:	Article ou chapitre numérique
Jazyk:	Russe
Vydáno:	ILCEA 2025
Témata:	cyberféminisme épistémologie féministe théorie de la technologie écriture féministe cyberféminisme russophone cyberfeminism feminist epistemology theory of technology feminist writing Russian-language cyberfeminism киберфеминизм феминистская эпистемология теория техники феминистское письмо русскоязычный киберфеминизм
On-line přístup:	Accès Université d'Orléans et IFPM Accès Université d'Orléans et IFPM

id	openedition-oai:revues.org:ilcea_23721
record_format	openedition
collection	OpenEdition Journal
language	Russe
format	Article ou chapitre numérique
building	0/Bibliothèque numérique/ 1/Bibliothèque numérique/OpenEdition Journals/
topic	cyberféminisme épistémologie féministe théorie de la technologie écriture féministe cyberféminisme russophone cyberfeminism feminist epistemology theory of technology feminist writing Russian-language cyberfeminism киберфеминизм феминистская эпистемология теория техники феминистское письмо русскоязычный киберфеминизм
spellingShingle	cyberféminisme épistémologie féministe théorie de la technologie écriture féministe cyberféminisme russophone cyberfeminism feminist epistemology theory of technology feminist writing Russian-language cyberfeminism киберфеминизм феминистская эпистемология теория техники феминистское письмо русскоязычный киберфеминизм Митрофанова, Алла Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?
description	Моя задача показать определенную тенденцию в современном мультидисциплинарном искусстве, которая связана с феминистскими идеями и одновременно с современными технологическими реальностями. Это пересечение феминизма и технологий было основным концептом раннего киберфеминизма 1990‑х гг. и продолжает разрабатываться современными посткиберфеминистскими художницами и писательницами. Предположу, что эта связь феминизма и технологий по-прежнему характеризует современную культурную парадигму, которую можно определить как кибернетическую. Я попытаюсь описать ее некоторые векторы.Гибрид феминизма и технокультуры имел несколько волн: киберфеминизм 1990‑х, в следующие два десятилетия технофеминизм, ксенофеминизм, датафеминизм. Это соединение со временем становится все более актуальным для концептуализации как технологии, так и феминизма.Феминистская теория последовательно анализирует эпистемические и культурные ограничения представлений о реальности и норме. Феминистская культурная теория описывает канон как фильтр для эстетической и символической репрезентации в зависимости от принятых этических, гендерных или этнических установок: какой/чей опыт имеет значение, а чей не важен и им можно пренебречь. Такое решение предопределяет что будет принято в качестве истины, красоты, ценности. Поэтому эстетические объекты изначально оказываются гендерно и этнически избирательными. Но это касается не только отдельных арт‑объектов, объекты складываются в среды «объективной» реальности. Это делает мир удобным для одних и невыносимым для других.Но киберфеминистское искусство — не бунт и разрыв канона, это перепрограммирование канона с целью включения обесцененных опытов, это попытки расположить себя иначе по отношению к объекту и реальности, обустроить мир из других подходов, что требует пересмотра привычных философских понятий, смены культурных маркеров. Киберфеминистское искусство рождается в кибернетическую эпоху и потому формирует специфическую эстетику, нуждается в другой рациональности, оно чувствительно к инструментам и логикам именно этой эпохи: анализу операций, эпистемологическим различениям, микропроцессам повседневности, переосмыслению значения и агентности телесного.
author	Митрофанова, Алла
author_facet	Митрофанова, Алла
author_sort	Митрофанова, Алла
title	Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?
title_short	Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?
title_full	Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?
title_fullStr	Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?
title_full_unstemmed	Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?
title_sort	посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?
publisher	ILCEA
publishDate	2025
container_title	URI:https://journals.openedition.org/ilcea
url	https://ezproxy.univ-orleans.fr/login?url=https://doi.org/10.4000/154u9 https://ezproxy.univ-orleans.fr/login?url=https://journals.openedition.org/ilcea/23721
_version_	1877291875046522880
spelling	openedition-oai:revues.org:ilcea_23721 https://doi.org/10.4000/154u9 urn:doi:10.4000/154u9 ru https://journals.openedition.org/ilcea/23721 2025-11-17T01:00:00Z info:eu-repo/semantics/openAccess article info:eu-repo/semantics/article urn:handle:20.500.13089/154u9 https://creativecommons.org/licenses/by-sa/4.0/ Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками? ILCEA UGA Éditions - Université Grenoble Alpes info:eu-repo/semantics/reference/issn/2101-0609 info:eu-repo/semantics/reference/issn/1639-6073 URI:https://journals.openedition.org/ilcea Митрофанова, Алла cyberféminisme épistémologie féministe théorie de la technologie écriture féministe cyberféminisme russophone cyberfeminism feminist epistemology theory of technology feminist writing Russian-language cyberfeminism киберфеминизм феминистская эпистемология теория техники феминистское письмо русскоязычный киберфеминизм Моя задача показать определенную тенденцию в современном мультидисциплинарном искусстве, которая связана с феминистскими идеями и одновременно с современными технологическими реальностями. Это пересечение феминизма и технологий было основным концептом раннего киберфеминизма 1990‑х гг. и продолжает разрабатываться современными посткиберфеминистскими художницами и писательницами. Предположу, что эта связь феминизма и технологий по-прежнему характеризует современную культурную парадигму, которую можно определить как кибернетическую. Я попытаюсь описать ее некоторые векторы.Гибрид феминизма и технокультуры имел несколько волн: киберфеминизм 1990‑х, в следующие два десятилетия технофеминизм, ксенофеминизм, датафеминизм. Это соединение со временем становится все более актуальным для концептуализации как технологии, так и феминизма.Феминистская теория последовательно анализирует эпистемические и культурные ограничения представлений о реальности и норме. Феминистская культурная теория описывает канон как фильтр для эстетической и символической репрезентации в зависимости от принятых этических, гендерных или этнических установок: какой/чей опыт имеет значение, а чей не важен и им можно пренебречь. Такое решение предопределяет что будет принято в качестве истины, красоты, ценности. Поэтому эстетические объекты изначально оказываются гендерно и этнически избирательными. Но это касается не только отдельных арт‑объектов, объекты складываются в среды «объективной» реальности. Это делает мир удобным для одних и невыносимым для других.Но киберфеминистское искусство — не бунт и разрыв канона, это перепрограммирование канона с целью включения обесцененных опытов, это попытки расположить себя иначе по отношению к объекту и реальности, обустроить мир из других подходов, что требует пересмотра привычных философских понятий, смены культурных маркеров. Киберфеминистское искусство рождается в кибернетическую эпоху и потому формирует специфическую эстетику, нуждается в другой рациональности, оно чувствительно к инструментам и логикам именно этой эпохи: анализу операций, эпистемологическим различениям, микропроцессам повседневности, переосмыслению значения и агентности телесного. Il s’agit de mettre en évidence une nouvelle tendance, dans l’art multidisciplinaire contemporain, qui est liée à la fois aux idées féministes et aux technologies modernes. Ce croisement du féminisme et de la technologie était le concept central du cyberféminisme naissant des années 1990 et continue d’être exploré par les artistes et écrivaines post-cyberféministes aujourd’hui. Je suggère que ce lien entre féminisme et technologie caractérise toujours le paradigme culturel moderne, que l’on peut définir comme cybernétique. Je tenterai de décrire quelques‑uns de ses vecteurs.L’hybridation du féminisme et de la technoculture a connu plusieurs vagues : le cyberféminisme des années 1990, puis, dans les deux décennies suivantes, le technoféminisme, le xénoféminisme et le dataféminisme. Au fil du temps, ce lien entre le féminisme et la technoculture devient de plus en plus présent dans la conceptualisation aussi bien de la technologie, que du féminisme.La théorie féministe analyse systématiquement les limites épistémiques et culturelles des idées sur la réalité et la norme. La théorie culturelle féministe décrit le canon comme un filtre de la représentation esthétique et symbolique, en fonction des normes éthiques, genrées ou ethniques en vigueur : il décide quel type d’expériences est à considérer, selon qu’il appartient à tel ou tel individu ou groupes d’individus, et rejette les autres, jugés sans importance. Ce « filtrage » prédétermine ce qui sera promulgué comme vérité, beauté, valeur. Par conséquent, les objets esthétiques s’avèrent préalablement sélectifs sur les plans genré ou ethnique. Or, cela ne s’applique pas qu’aux objets d’art pris seuls. En se combinant, les objets forment des environnements de réalité « objective ». C’est ce qui rend le monde habitable pour les uns et insupportable pour les autres.L’art cyberféministe n’est ni une rébellion, ni une rupture du canon, c’est une reprogrammation, qui a pour but d’inclure les expériences dévalorisées, c’est une tentative de se repositionner différemment par rapport à l’objet et à la réalité, de réorganiser le monde à partir d’approches nouvelles, ce qui nécessite la révision des concepts philosophiques habituels et le changement des marqueurs culturels. L’art cyberféministe naît à l’ère cybernétique et produit donc une esthétique spécifique, il nécessite une rationalité différente, il est sensible aux instruments et aux logiques de son époque, tels que l’analyse des opérations, la différentiation des nuances épistémologiques, les micro-faits du quotidien, la mise en question du rôle de l’agentivité du corps. My goal is to show a certain trend in contemporary multidisciplinary art that is linked to feminist ideas and simultaneously to contemporary technological realities. This intersection of feminism and technology was a core concept of early cyberfeminism in the 1990s and continues to be developed by contemporary post-cyberfeminist female artists and writers. I will assume that this intersection of feminism and technology continues to characterize a contemporary cultural paradigm that can be defined as cybernetic. I will attempt to describe some of its vectors.The hybrid of feminism and technoculture has had several waves: cyberfeminism of the 1990s, in the next two decades technofeminism, xenofeminism, datafeminism. This connection has become increasingly relevant over time to conceptualize both technology and feminism.Feminist theory consistently analyzes epistemic and cultural constraints on conceptions of reality and norm. Feminist cultural theory describes the canon as a filter for aesthetic and symbolic representation depending on accepted ethical, gender, or ethnic attitudes: which/whose experiences matter and whose are unimportant and can be neglected. This decision predetermines what will be accepted as truth, beauty, value. Therefore, aesthetic objects are initially gender and ethnically selective. But this is not just about individual art objects, objects are folded into environments of “objective” reality. This makes the world comfortable for some and unbearable for others.But cyberfeminist art is not a revolt and a rupture of the canon, it is a reprogramming of the canon to include devalued experiences, it is an attempt to position oneself differently in relation to the object and reality, to arrange the world from other approaches, which requires a revision of the philosophical concepts, a change of cultural markers. Cyberfeminist art is born in the cybernetic era and therefore forms a specific aesthetics, needs a different rationality, it is sensitive to the tools and logics of this era: analysis of operations, epistemological distinctions, micro-processes of everyday life, rethinking the meaning and agency of the corporeal.

Посткиберфеминизм 2010‑х гг. в русскоязычной литературе и искусстве постсоветского пространства, или почему все невольно становятся киберфеминистками?

Podobné jednotky